Экономистка из Уортонской школы бизнеса выяснила, что к середине четвертого десятка женщины попадают в ловушку: пик времени, уходящего на домашние обязанности, наступает раньше пика доходов. Из-за этого они не могут нанять нянь, клинеров или других помощников, чтобы все же сосредоточиться на карьере. Последствия такого расклада сказываются всю жизнь — даже когда дети взрослеют, пишет Bloomberg.
Коринн Лоу — профессорка экономики бизнеса и государственной политики в Уортонской школе бизнеса, США. В своей новой книге «Успеть все: что статистика говорит нам о жизни женщин» (Having It All: What Data Tells Us About Women’s Lives and Getting the Most Out of Yours) она приводит доводы того, что подобная «временная ловушка» отражается на семьях еще долго — даже после того, как дети выросли из пеленок.
Проблема в том, что типичная американка начинает тратить больше всего времени на домашние заботы гораздо раньше, чем она достигает своего пика доходов. Это означает, что женщины еще не могут позволить себе нанять кого-то для помощи с уборкой или готовкой, чтобы высвободить больше часов для продвижения по службе.
— По официальной статистике, отражающей, сколько минут семьи США тратят на домашние дела, настоящая гора временных затрат на уход за детьми и домашнюю работу уходит у женщин как раз в тот момент, когда они пытаются инвестировать в свою карьеру, — объясняет Лоу. — Для мужчин влияние этих пересекающихся требований гораздо ниже.
Bloomberg опубликовал графики, отражающие слова Лоу. Согласно им, в 2017—2023 годах среднестатистическая 35-летняя женщина тратила более 225 минут (почти 4 часа) в день на заботы, связанные с ребенком, и около 112 минут (чуть меньше 2 часов) — еще и на домашние обязанности. У мужчины такого же возраста картина выглядит так, что на ребенка у него уходит около 1,5 часа, а на домашние хлопоты и вовсе меньше часа.
В результате карьеры — соответственно, и доходы — женщин страдают: некоторые переходят на менее напряженные, но низкооплачиваемые должности или вообще покидают рынок труда. Другие продолжают работать, но их перестают брать в расчет при повышениях. Это видно и на графиках доходов мужчин и женщин: у первых после 35 происходит их заметное повышение, а у вторых все очень долго «маринуется» практически на одном месте, так и не «догоняя» коллег.
Лоу также ссылается на одно шведское исследование, которое показало: компании реже повышают женщин, чем мужчин — причем даже тех сотрудниц, у которых вообще нет детей. Работодатели стараются избежать возможных затрат и проблем в работе из-за потенциального декретного отпуска.
«Временная ловушка» между 30 и 40 годами частично стала еще и побочным эффектом высоких требований к современным матерям и отцам. По сравнению с предыдущими поколениями, женщины и мужчины теперь больше ценят время, проведенное с детьми.
— Родители читают исследования о том, что если проговаривать с ребенком по 10 тысяч слов в день, это повысит его IQ. Что определенные игры и ограничение экранного времени улучшат успеваемость и уровень образования в будущем, — приводит примеры Лоу. — Все это создает ощущение: «Мое время с детьми критически важно, я не могу делать то, что делали наши родители» — полагаться на обед, приготовленный в микроволновке, или использовать телевизор в роли няни.
Несмотря на это, мужчины все равно редко сталкиваются с карьерными лишениями из-за дополнительных часов, потраченных на уход за детьми. А вот женщины — да.
Период, который следует за «временной ловушкой», Лоу называет «ироническим облегчением». С одной стороны — дети взрослеют и быть родителями становится менее затратным по времени. С другой — женщины часто не могут уйти на работе от образа «мамы» и достичь того же уровня заработков, что и мужчины.
Ранее другие исследователи уже изучали этот феномен, назвав его «штрафом за ребенка». С ним сталкиваются женщины по всему миру, хотя в разной степени. Например, в США материнство снижает уровень занятости женщин на 25%, тогда как в Намибии это падение составляет всего 11%.
Такие различия отражают положение женщин в развитых странах, где чаще можно выбирать время с детьми вместо работы, объясняет Лоу. Но есть и другие примеры вроде Швеции и Норвегии, где относительно щедрые отпуска по уходу за ребенком и другие государственные меры поддержки помогают матерям оставаться трудоустроенными, но и быть с ребенком.
Тем не менее, уверена Лоу, гарантированный длительный декретный отпуск — не панацея. «Временная ловушка» длится куда дольше первых месяцев жизни ребенка. Работодатели, стремящиеся нанимать и удерживать женщин, часто продвигают вариант гибкого графика. Помогает это мало: Лоу пишет, что предсказуемость на работе и способность планировать заранее гораздо важнее для матерей, чем все остальное.
Например, в одном исследовании 2017 года американские женщины с детьми до 4 лет были готовы отказаться почти от 40% зарплаты, лишь бы не работать в месте, где менеджер будет ей устанавливать график по своему усмотрению. По мнению Лоу, компании могли бы удерживать женщин, уважая их границы между работой и личной жизнью и, например, назначая неких дежурных для решения срочных, внеурочных задач.
Мужчины же могли бы помочь, взяв на себя гораздо больше домашних обязанностей. Лоу обращает внимание, что еще в 2015 году время, которое они тратили на хозяйство, практически не изменилось с 1985-го. Показательно и другое исследование 2019 года: разведенные мамы в США спят больше замужних.
В Беларуси тем временем ситуация не лучше. По официальной статистике, беларуски все еще тратят на домашние дела и семью в 2 раза больше времени, чем их супруги. И это лишь одна из причин, по которой женщинам тяжело строить карьеру: более подробно это объясняла «Зеркалу» гендерная исследовательница Ирина Сидорская — на своем же примере.
