В 2020 году фото Ольги Северинец, ждущей мужа у ИВС на Окрестина, стало символом любви и поддержки. В тот день Павел не вышел. Семью разлучили на пять с половиной лет. В конце декабря 2025-го муж с женой встретились в Вильнюсе, чтобы снова быть вместе. Накануне 14 февраля «Зеркало» поговорило с Ольгой о любви, ожидании и их самой романтичной дате в календаре.
— Честно скажу, что мы как-то по-особенному не отмечаем День святого Валентина, не выделяем его из других. Разве что на общей волне праздника чуть больше романтизируем, — признается Ольга. — Паша 14 февраля обычно дарит цветы. Помню, на один из таких валентинов он принес огромный букет красных роз. А еще из особенного вспоминается валентинка, которую Паша прислал из тюрьмы. Такой рисунок сердца, а в нем рисунки дорогих для нашей семьи вещей. Я ее храню, лежит в альбомчике вместе с другими письмами и рисунками Павла.
— Как часто вы с мужем говорите друг другу о любви?
— Каждый день и стараемся строить свои отношения.
Романтика — она у каждой пары своя и меняется со временем. Для нас романтично сейчас съесть мандаринку на двоих, спрятаться под плед и посмотреть любимый фильм, вместе поваляться на кровати с сыном, держаться за руки, выбраться в кафе и пообщаться. Правда, из-за того что сейчас мы в Вильнюсе и наш сын почти всегда рядом, любые романтичные вещи происходят под рассказы про самолетики и машинки. И, по-моему, в этом тоже есть своя романтика.
— Давайте вернемся немножко в прошлое и вспомним, как вы с мужем познакомились.
— Нас познакомил общий друг Кастусь. Они вместе с Пашей снимали квартиру, куда Кастусь пригласил нас с подругой смотреть фильм «Плошча». Там, в квартирке на улице Куприянова, мы и познакомились. Не скажу, что это была любовь с первого взгляда, но что-то особенное я в тот момент почувствовала: глаза Павла показались мне очень родными и глубокими. Анализировать эту встречу я начала только через некоторое время, когда Паша признался мне в любви, и тогда действительно поняла, что что-то трогательное в ней было.
— Павел в интервью «Нашай Ніве» рассказывал о вашем знакомстве более официально. Говорил, что все началось с лидерских курсов по подготовке общественных активистов «Дыджэі Адраджэння», где вы были одной из победительниц. Как думаете, почему ваши версии с мужем отличаются?
— На лидерских курсах мы познакомились ближе, так как то знакомство в квартире было мимолетное. Буквально десять секунд. А уже на лидерских курсах мы смогли поговорить, я больше рассказала о себе, поэтому, возможно, Павел этот момент помнит лучше.
«Если Паше хватило нескольких месяцев, чтобы влюбиться и принять решение, то я созревала в чувствах и решении долго»
— В какой момент вы поняли, что Павел — это ваш человек?
— Наша с Павлом история любви была довольно драматичной и продолжительной. С момента знакомства до венчания прошло пять лет. И если Паше хватило нескольких месяцев, чтобы влюбиться и принять решение, то я созревала в чувствах и решении долго. Но чем больше видела Павла в разных ситуациях, чем больше узнавала, какой он, тем сильнее становилась симпатия, которая однажды тихо превратилась в любовь. Я обращала внимание на то, как он разговаривает с людьми, со своими родителями. Его интеллигентность явно выделялась на фоне парней, которых я тогда знала. Когда я болела, Павел искренне и ненавязчиво стремился заботиться обо мне, передавал фрукты, лекарства. И я рада, что моя любовь выросла из дружбы, мне кажется, такие отношения всегда крепче.
[В целом] у Павла много качеств, которые меня привлекли — мужество, внимательность, ответственность, доброта. [Ценю] то, что он верит в Бога и говорит по-беларусски, очень люблю его голос. Но главное, что меня покорило — его верность и настойчивость в своем решении быть со мной рядом и ждать сколько будет нужно. Он, будучи уже на «химии» в Куплине (после выборов 2010-го Северинца приговорили к трем годам ограничения свободы. Наказание он отбывал в деревне Куплин Пружанского района. — Прим. ред.), постоянно передавал через друзей подарки и цветы, писал стихи. Во время редких встреч, когда я туда приезжала и меня пускали, в его зарешеченной комнате общежития все было подготовлено и уютно. Накрытый стол со вкусной едой (хотя добыть это все в глухой деревушке непросто).
Паша часами разговаривал со мной, писал теплые письма, он стал верным другом, на которого можно рассчитывать, который всегда рядом. Он был лучшим из всех, кого я знала.
— Павел рассказывал, что для вас стало неожиданным его признание. А почему?
— Неожиданность признания была в том, что Паша сделал его на первом свидании, которое произошло примерно через полгода после знакомства. Он пригласил меня встретиться, чтобы поговорить, но я и подумать не могла, что разговор будет о любви и отношениях. Мы встретились на площади Свободы под звон колоколов, и Паша предложил мне руку и сердце на первом же свидании. Он сказал это другими словами, но все было понятно. Какими? Что предлагает встречаться и мечтает создать со мной семью.
Конечно, это было очень неожиданно. Мне на тот момент было 18 лет, я училась на первом курсе университета и была совсем не готова к этому предложению. Потом мы виделись в компании друзей, а потом в какой-то момент я поняла: надо сказать [ему], что я пока не готова к отношениям, чтобы не мучать человека неопределенностью, сказала. Попросила подождать.
— Несколько лет…
— Я его совсем не знала, мы виделись в основном по делам, а тут такое предложение. Тем более он мне тогда казался слишком взрослым, слишком серьезным. Поэтому слова про несколько лет я скорее сказала не подумав, просто чтобы он от меня отстал, но оказалось, что как раз через эти несколько лет мы и поженились.
— Как вы воспринимали разницу в возрасте между вами?
— Тогда она казалась большой, а сейчас мы вспоминаем о ней, только когда спрашивают.
— Что сказали о вашем выборе родители?
— Родители, конечно, волновались. Мне кажется, их больше напрягала не разница в возрасте, а то, что Павел занимается политикой. Но, когда они познакомились с ним поближе, узнали, какой он, то полюбили его, как и я.
«Встретила его после суда с совершенно другим сердцем»
— Так случилось, что после того признания Павел на несколько лет попал за решетку. Как вы это переживали?
— Мы стали ближе общаться как раз перед его арестом в 2010 году. Его задержали после выборов. Пять месяцев он провел в «американке» (СИЗО КГБ. — Прим. ред.). Я писала письма, носила передачи. Делала все это по дружбе, потому что хотела поддержать. И, кажется, влюбилась в него как раз в это время. Удивительно, но часто бывает так, что, когда у тебя забирают человека, ты понимаешь, как он тебе дорог. Так случилось и со мной. Встретила я его после суда с совершенно другим сердцем. Потом были 2,5 года тюремной романтики на «химии» в Куплине, куда я приезжала к Павлу, переписка, редкие встречи в Минске и свадьба после его освобождения.
— Встречи в Минске во время «химии»?
— Да, тогда раз в год или в полгода, кажется, разрешали выехать домой по месту прописки на пару суток, и Павел ездил в Витебск. Пересадка была в Минске, и мы могли на пару часов встретиться.
— А в какой момент вы признались ему в любви?
— Сделала это по телефону, во время разговора, когда он находился в Куплине.
— Как тогда еще будущий муж делал вам предложение?
— Это было летом 2012-го на площади Свободы в Минске, там же, где мы в первый раз встретились. Он подготовил альбом со снимками, в котором на каждой странице была буква. В итоге буквы сложились в выражение «Олечка, любимая, ты выйдешь за меня?». Когда я поняла, в чем дело, он встал на колено, как раз в этот момент начали звонить колокола на ратуше и в храме. Это был явный знак, но я, как порядочная девушка, сказала, что мне надо подумать, и ответ дала через определенное время.
А свадьба наша состоялась 11 января 2014 года, через три месяца после возвращения Павла с «химии». Мы венчались в Кафедральном костеле в Минске, на той же площади Свободы. Пригласили, наверное, всех друзей, было около двухсот человек. Мы вспоминаем свою свадьбу как один из самых счастливых и важных дней в нашей жизни.
«Настоящие мужчины ходят на роды вместе с женами»
— Не было страха, что, если останетесь с этим человеком, испытания долгими расставаниями будут еще не раз?
— А неважно, с каким ты человеком, трудностей в этом мире хватит на каждого — не тюремных, так других. Я благодарна Богу, что могу проходить жизненные испытания рядом с прекрасным человеком, который меня любит и поддерживает.
— Каково это — решиться быть вместе с политиком, тем более что он человек публичный?
— Конечно, были опасения, но скажите, кто думает о таких вещах, когда влюблен, когда хочет быть рядом с человеком. Я выходила замуж не по расчету, а по сердцу. Я поняла, что хочу быть рядом с ним.
— Что самое сложное в том, чтобы любить человека, который так любит свою страну и готов пожертвовать свободой ради нее?
— В случае с любым человеком самое сложное — принимать его таким, какой он есть. В Павле я учусь принимать его жертвенность и преданность беларусскому делу, его верность избранному пути, несмотря на все сложности. Он последователен в своих словах и поступках, поэтому самым сложным для меня было принять, что я всегда должна быть готова отпустить его и сказать «иди». Когда родился наш сын, произносить это «иди» стало сложнее. Ведь если со своими чувствами я могла справиться, то смотреть, как Франтишек растет без папы, как спрашивает, когда он вернется, было невыносимо.
— Павел в «Токе» рассказывал, что после свадьбы вы жили очень скромно. Люди вам помогали, приносили вещи. Насколько сложно в таких обстоятельствах продолжать любить человека?
— Мы жили скромно, но не было такого, что есть было нечего. Многие молодые семьи так живут первое время. Нам было весело: вместе придумывали, что купить на последние 10 рублей, составляли рецепты из продуктов, которые остались в холодильнике. Помню, как нашла рецепт какой-то коврижки без молока и яиц, только вода, мука, масло и сахар, мы ели ее и удивлялись, что она довольно вкусная.
На самом деле мы как-то не обращали тогда на это внимания, а теперь об этом приятно вспомнить. Сейчас в депортации у нас похожий период — живем в гостиничной комнатке втроем, повсюду чемоданы, почти все надо начинать сначала, но мы вместе, и это самое главное. В Библии есть такие слова: «Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии». В скудости мы жить, кажется, научились, надеюсь, что впереди возможность научиться жить в изобилии.
— В интервью «Свабодзе» вы говорили, что клятва в любви Павлу, которую вы давали перед Богом, для вас не просто слова. Что вы готовы быть и в горе, и в радости вместе всю жизнь. Почему это так важно для вас?
— Настоящая любовь — это не голливудский фильм, это верность, часто жертвенность, это выбор и это труд. А там, где человеческих сил недостаточно, есть Бог. Поэтому клятва перед алтарем, друг перед другом, перед нашими друзьями — обещание, акт воли, фундамент, на котором мы стараемся строить семью. Любовь со временем видоизменяется, проходит разные периоды. Над любовью нужно работать, как и над любой другой сферой жизни. Мы пообещали друг другу быть вместе что бы ни случилось. Да, иногда нам тоже очень непросто, но мы стараемся быть внимательными друг к другу, стараемся говорить о том, что нам нравится, а что нет, что мы можем изменить. Мы выбираем любовь и работаем над собой.
Самым сложным за эти годы для меня была смерть нашего первого сына Янки и последнее тюремное заключение Павла. Думаю, только с Божьей помощью можно пройти через такие сложности и остаться друг другу верными.
— А правда ли, что Павел был с вами во время вторых родов?
— Павел хотел быть и на первых родах, но получилось так, что они начались внезапно, не вовремя, когда Павел был за границей. А на вторых родах все прошло хорошо, Павел был рядом все время, это его желание. Меня это очень поддерживало, так как он мог разговаривать с врачами, молился. Ему сразу после рождения дали на руки нашего сына, пока со мной работали врачи. Настоящие мужчины ходят на роды вместе с женами (улыбается).
«Паша всегда идет на примирение первый»
— Какой из моментов вашей общей жизни вы бы назвали самым счастливым?
— Их было много: свадьба со множеством близких людей, рождение детей, семейные праздники, путешествия, но, пожалуй, самые счастливые моменты — это те, когда Паша возвращается ко мне после заключения и мы просто можем быть вместе. И сейчас мы тоже очень счастливы.
— В интервью «Свабодзе» вы говорили, что вопрос о разводе для вас никогда не станет. Но, как и в каждой семье, у вас тоже, наверное, бывают конфликтные ситуации.
— Конечно, бывают. Как и многие другие пары, мы можем поспорить из-за бытовых мелочей, из-за недопонимания, из-за того, что иногда не получается выразить то, что чувствуешь. Стараемся разговаривать, «не зависать» в обиде, ищем согласия. Паша всегда идет на примирение первый. В общем, супруги, как самые близкие люди, лучше знают и недостатки, и достоинства друг друга. Главное при недоразумениях сосредотачиваться на том хорошем, что мы имеем, и быть внимательными друг к другу.
— Как переживается 14 февраля, когда твой самый близкий человек за решеткой?
— Тяжело, как и все другие дни. В праздники еще острее чувствуешь, что у тебя забрали, и что этот день мог бы быть совсем другим.
— Какие у вас планы на это 14 февраля?
— Нам подарили билеты на концерт Лявона Вольского и Павла Аракеляна в Вильнюсе, поэтому планируем слушать романтические хиты по-беларусски, танцевать и целоваться.
— Что для вас самое главное в любви?
— Открытое сердце. То, что мы открыты друг другу, то, что мы стремимся друг друга понимать, принимать и любить, несмотря на все наши несовершенства. Кто-то сказал, что любить — это видеть человека таким, каким его задумал Бог.
