Недавно в Гродно к пяти годам колонии приговорили бывшего таможенника Николая Кулешова — за то, что он якобы помогал желающим эвакуироваться из Беларуси в Литву. С ним осудили также бывшую политзаключенную Аниту Бакунович и студента Егора Курзина. Правозащитникам стало известно, что вскоре после задержания Николая в сентябре прошлого года силовики задержали его 20-летнего сына Ивана. Оказавшись в безопасности, Иван рассказал «Весне» про избиения в КГБ, съемки в пропагандистском фильме и два уголовных дела в семье.
Парень учился на четвертом курсе БГУИРа и работал программистом. В связи с задержанием Ивану пришлось забрать документы из университета. Про задержание отца он узнал, когда уже сам был задержан. 14 сентября 2022 года он ехал в родные Поставы из Минска, но на въезде в город его ждал блок-пост ГАИ. Автобус, в котором ехал парень, остановили:
— Туда зашел сотрудник местного отделения КГБ и начал спрашивать у всех фамилии. Когда я сказал свою, он забрал мой телефон и вывел меня. В автобусе было человек 15, но все молчали, как сейчас и происходит при задержаниях.
Сотрудник КГБ не представился. Иван рассказывает, что тогда догадался, что его отец задержан, а его задерживают в связи с этим. Сразу парня повезли в Поставское отделение КГБ:
— Там где-то час требовали пароли от телефона и пытали. Меня избивали и постоянно угрожали. Мне не сообщили, почему меня задержали. Я потом понял, что они читали мою переписку с отцом, которая у него была в телефоне. Они думали, что я помогаю отцу, поэтому пытались узнать больше. Когда я дал пароли, меня повезли в Минск. По дороге говорили: «Высадим — пристрелим».
«Отца вывели из кабинета, а меня на его глазах завели туда»
Пытали и угрожали Ивану, по его словам, минские сотрудники КГБ. Иван рассказывает, что в тот момент ему не было страшно: «Было уже все равно». При этом он воспринимал угрозы как реальные.
Иван вспоминает, что когда его привезли в КГБ, то сразу повели на четвертый этаж к начальнику, который его допрашивал про дело Николая Кулешова и протесты. Ближе к часу ночи парня повели в кабинет на том же этаже, где он впервые увидел отца:
— Отца вывели из кабинета, а меня на его глазах завели туда. Там был кожаный диван, стол, вентилятор, шкаф с книгами и кресло. В этом кабинете меня одного держали сутки. Сотрудники были за стенкой.
В минском КГБ парня уже не избивали. Иван предполагает, что его сутки держали в кабинете, потому что не знали, что с ним делать. Перед тем, как увезти Ивана в Следственный комитет, ему дали поговорить с отцом 10 минут в том самом кабинете:
— Когда первый раз мы с ним встретились ночью, он был очень подавлен. Его, скорее всего, тоже пытали и водили на полиграф.
«Мне повезло, и мне пропустили еду»
В КГБ парню приносили подписывать пустые листы и соглашение о сотрудничестве:
— Потом там появились показания на этих листах. Я это увидел только в материалах при ознакомлении с делом. Там написали, что я состою в экстремистских телеграм-каналах, был чуть ли не организатором маршей [протеста]. Еще сказали подписать соглашение о сотрудничестве, чтобы мне было сложнее потом уехать…
Сотрудники нашли у Ивана фотографии с маршей в 2020 году. В Следственном комитете против него возбудили уголовное дело по статье 342 Уголовного кодекса (активное участие в групповых действиях, которые грубо нарушают общественный порядок).
Ивана отправили на 10 суток в ИВС на Окрестина:
— Сразу меня поместили в камеру-одиночку, в которой было 13 человек. Мне повезло, и со мной пропустили еду, которая у меня была с собой: хлеб, сыр, лимонад. Так что мы там пошиковали.
Условия ужасные. Еду давали холодную. Там даже не еда, а вода с плавающим жиром была.
«Повезли меня в КГБ снимать этот фильм»
Один или два раза в СИЗО к Ивану приходили сотрудники КГБ по поводу дела отца. 1 ноября Ивана неожиданно для него перевели под домашний арест. Произошло это перед тем, как он снялся в пропагандистском фильме БТ ««Бегущие по лезвию»: как литовцы обманывают беглых?»:
— Приехали следователь и сотрудник КГБ и повезли меня в КГБ снимать этот фильм. У меня должно было быть ознакомление с делом, но его резко перенесли. Приехали сотрудники и сказали: «Изменяем тебе меру пресечения». Наверное, им было лень возить отца на следственные действия туда далеко домой, поэтому меня решили отправить.
Как рассказывает бывший политзаключенный, ему и отцу сказали, что говорить на камеру, но и при этом много чего не вошло в финальную версию:
— Нам сказали, что говорить, при этом один из начальников КГБ добавил: «Мы, конечно, не заставляем, но сын может поехать обратно [в СИЗО]. Только уже через РУВД». Снимали нас с отцом по очереди.
После съемок фильма БТ Ивана отпустили домой, а Николая вернули в СИЗО.
«Боялся, что поеду в колонию, и того, что начнут дергать по делу отца»
По мнению Ивана, его не сделали соучастником по делу отца, потому что Николай сказал, «чтоб его не трогали»:
— Наверное, условие такое поставил.
До суда больше месяца парня держали под домашним арестом. В это время его возили на следственные действия по делу Николая Кулешова:
— Но под домашним арестом все равно жил, как будто еще находился в СИЗО.
14 декабря 2022 года суд Советского района города Минска назначил Ивану по ч. 1 ст. 342 Уголовного кодекса три года «домашней химии». В скором времени он покинул Беларусь:
— Я знаю, что тем, кто сидит на «домашней химии», меняют режим. Я боялся, что поеду в колонию, и того, что начнут дергать по делу отца, поэтому решил уехать из страны.
5 апреля в Гродненском областном суде вынесли приговор политзаключенным Николаю Кулешову, Аните Бакунович и Егору Курзину. Согласно обвинению, бывший таможенник Николай Кулешов сотрудничал с некоммерческой организацией «Дапамога», действующей в Литве и помогающей политическим беженцам эвакуироваться из Беларуси. Ему назначили пять лет колонии по нескольким уголовным статьям: ч. 3 ст. 371 УК (Умышленное незаконное пересечение государственной границы, совершенное организованной группой), ч. 1 ст. 14 и ч. 3 ст. 371 (Покушение на умышленное незаконное пересечение государственной границы, совершенное организованной группой), ч. 3 ст. 361−1 УК (Участие в экстремистском формировании), ст. 378 УК (Хищение личных документов) и ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 380 УК (Покушение на подделку и изготовление или сбыт поддельных документов).
Аните Бакунович назначили три с половиной года заключения, Егору Курзину — три года колонии. Подробности дела неизвестны, так как суд проходил в закрытом режиме. Приговор вынес судья Виктор Сенько.